b8e95eccbe
Ретина, ламина, медулла, лобула, грибовидное тело, веерное тело, центральный комплекс, нисходящие нейроны. Обучение памяти тоннеля и считывания MBON, оценка leave-one-bag-out, полигон дальности, 24 теста. Реальный объект на 55 м — 98.9 % кадров, ложных 7.5 трека на км, кадр обрабатывается за 33 мс на CPU.
482 lines
29 KiB
Python
482 lines
29 KiB
Python
"""MUSHROOM BODY — память нормального тоннеля и детектор новизны.
|
||
|
||
Схема взята из коннектома напрямую и почти не изменена:
|
||
|
||
* **PN → KC.** Около 2000 клеток Кеньона на полушарие; каждая получает вход
|
||
всего от ~6 проекционных нейронов, выбранных почти случайно (в FlyWire и
|
||
hemibrain среднее число «когтей» ≈ 5–7). Это случайная разрежённая проекция,
|
||
поднимающая размерность примерно в 40 раз.
|
||
* **APL.** Один гигантский тормозный нейрон собирает активность всех KC и
|
||
возвращает торможение всем сразу. Результат — «победитель забирает всё»:
|
||
одновременно активны около 5 % клеток Кеньона.
|
||
* **KC → MBON.** Выход считывается немногими выходными нейронами. Синапсы
|
||
KC→MBON **депрессируются** при повторном предъявлении стимула, поэтому
|
||
знакомый запах даёт слабый ответ, а новый — сильный. Именно так устроена
|
||
«familiarity suppression» у MBON-α′3.
|
||
|
||
Почему это точно наша задача. Разметки нет, и почти все данные — пустой тоннель.
|
||
Геометрический слой честно сообщает обо всём, что торчит в габарит, и вместе с
|
||
препятствиями выдаёт кабельные лотки, ниши, гермозатворы, кромки платформ и
|
||
стрелочные приводы. Грибовидное тело обучается на пустых проездах **без единой
|
||
метки** и после этого молча гасит всё, что тоннель уже показывал, оставляя
|
||
громкими только незнакомые формы.
|
||
|
||
Хранится не образ, а битовый код: поиск знакомости — это индексация массива,
|
||
поэтому стадия стоит микросекунды и легко укладывается в реальное время.
|
||
"""
|
||
from __future__ import annotations
|
||
|
||
from dataclasses import dataclass
|
||
from pathlib import Path
|
||
|
||
import numpy as np
|
||
|
||
from .lobula import Candidate
|
||
|
||
# имена признаков-«проекционных нейронов»; порядок фиксирован и входит в артефакт
|
||
FEATURES = (
|
||
"log_d", "lat", "abs_lat", "h", "log_w", "log_h", "aspect",
|
||
"log_rays", "fill", "ang_w", "ang_h", "log_gap", "shadow",
|
||
"inten", "el", "floor_def", "rings", "cols",
|
||
"log_depth", "elongation", "containment", "h_min",
|
||
)
|
||
|
||
|
||
def describe(c: Candidate) -> np.ndarray:
|
||
"""Вектор признаков кандидата — активность «проекционных нейронов».
|
||
|
||
Сознательно смешаны две группы: форма и угловой размер (обобщаются на любой
|
||
тоннель) и положение в сечении (именно оно делает лоток лотком). Первая даёт
|
||
переносимость, вторая — способность запомнить штатную обстановку.
|
||
"""
|
||
d = max(c.d, 1.0)
|
||
w = max(c.width, 0.02)
|
||
hh = max(c.height, 0.02)
|
||
area = max((c.bbox[1] - c.bbox[0] + 1) * (c.bbox[3] - c.bbox[2] + 1), 1)
|
||
return np.array([
|
||
np.log(d),
|
||
c.u,
|
||
abs(c.u),
|
||
c.h,
|
||
np.log(w),
|
||
np.log(hh),
|
||
np.log(w / hh),
|
||
np.log(max(c.n_rays, 1)),
|
||
c.n_rays / area,
|
||
np.degrees(w / d),
|
||
np.degrees(hh / d),
|
||
np.log1p(max(c.gap, 0.0)),
|
||
c.shadow,
|
||
np.log1p(max(c.inten, 0.0)),
|
||
c.el_deg,
|
||
np.log1p(max(c.floor_deficit, 0.0)),
|
||
np.log(max(c.n_rings, 1)),
|
||
np.log(max(c.n_cols, 1)),
|
||
np.log1p(max(c.depth, 0.0)),
|
||
np.log(max(c.depth, 0.05) / max(w, hh)), # вытянутость вдоль пути
|
||
c.containment,
|
||
c.h_min, # есть ли опора снизу
|
||
], dtype=np.float32)
|
||
|
||
|
||
@dataclass
|
||
class MushroomBodyConfig:
|
||
"""Параметры памяти.
|
||
|
||
`claws = 6` взято прямо из коннектома: клетка Кеньона получает в среднем
|
||
5–7 входов от проекционных нейронов. Это значение и оказалось лучшим в
|
||
подборе (`tools/tune_memory.py`): 4 когтя дают AUC 0.76, 8 — 0.89, 10 —
|
||
0.87, шесть — 0.89…0.90.
|
||
|
||
Число клеток Кеньона, напротив, увеличено против мушиных ~2000. Причина
|
||
инженерная: муха за жизнь встречает сотни запахов, а нам нужно запомнить
|
||
десятки тысяч видов тоннельной обстановки. При 2000 клетках и 5 % активных
|
||
память насыщается после нескольких тысяч примеров — подавлены все синапсы, и
|
||
новым не выглядит уже ничто, включая настоящее препятствие. Разрежённость
|
||
поэтому тоже снижена: активны 50 клеток из 50 000.
|
||
"""
|
||
|
||
n_kc: int = 50_000 # клеток Кеньона
|
||
claws: int = 6 # входов на клетку Кеньона (из коннектома)
|
||
sparsity: float = 0.001 # доля активных после торможения APL
|
||
seed: int = 20240617
|
||
|
||
|
||
class MushroomBody:
|
||
"""Разрежённое кодирование + выученная знакомость."""
|
||
|
||
def __init__(self, cfg: MushroomBodyConfig | None = None, n_pn: int | None = None):
|
||
self.cfg = cfg or MushroomBodyConfig()
|
||
self.n_pn = n_pn or len(FEATURES)
|
||
self.n_active = max(1, int(round(self.cfg.n_kc * self.cfg.sparsity)))
|
||
rng = np.random.default_rng(self.cfg.seed)
|
||
|
||
# разрежённая случайная проекция PN → KC: по `claws` входов на клетку
|
||
idx = np.stack([rng.choice(self.n_pn, size=self.cfg.claws, replace=False)
|
||
for _ in range(self.cfg.n_kc)])
|
||
sign = rng.choice((-1.0, 1.0), size=idx.shape)
|
||
w = np.zeros((self.cfg.n_kc, self.n_pn), np.float32)
|
||
np.put_along_axis(w, idx, sign.astype(np.float32), axis=1)
|
||
self.W = w
|
||
|
||
# нормировка входа (аналог дивизивной нормировки на общую интенсивность)
|
||
self.mean = np.zeros(self.n_pn, np.float32)
|
||
self.scale = np.ones(self.n_pn, np.float32)
|
||
|
||
# вес синапсов KC → MBON: 1 — «не видели», 0 — «совсем привычно»
|
||
self.w_mbon = np.ones(self.cfg.n_kc, np.float32)
|
||
self.n_seen = 0
|
||
|
||
# ------------------------------------------------------------------ кодирование
|
||
|
||
def fit_normalizer(self, X: np.ndarray) -> None:
|
||
self.mean = X.mean(0).astype(np.float32)
|
||
s = X.std(0).astype(np.float32)
|
||
self.scale = np.where(s > 1e-6, s, 1.0).astype(np.float32)
|
||
|
||
def encode(self, X: np.ndarray, device: str | None = None) -> np.ndarray:
|
||
"""Вектора признаков → индексы активных клеток Кеньона, (N, n_active).
|
||
|
||
`device="cuda"` переносит проекцию и отбор на GPU: обучение на сотнях
|
||
тысяч примеров так идёт в десятки раз быстрее. В инференсе кандидатов
|
||
единицы, и путь через CPU заведомо дешевле запуска ядра.
|
||
"""
|
||
X = np.atleast_2d(np.asarray(X, np.float32))
|
||
if X.shape[1] != self.n_pn:
|
||
raise ValueError(
|
||
f"память обучена на {self.n_pn} признаках, а дескриптор даёт "
|
||
f"{X.shape[1]}: набор признаков менялся — переобучите память "
|
||
f"(tools/train_mushroom_body.py)")
|
||
k = self.n_active
|
||
# матрица откликов (N × n_kc) при большой выборке не помещается в память
|
||
# целиком, поэтому кодирование идёт порциями фиксированного объёма
|
||
chunk = max(1, int(2 ** 26 // max(self.cfg.n_kc, 1)))
|
||
|
||
if device and device != "cpu":
|
||
import torch
|
||
out = np.empty((X.shape[0], k), np.int64)
|
||
with torch.no_grad():
|
||
m = torch.as_tensor(self.mean, device=device)
|
||
s = torch.as_tensor(self.scale, device=device)
|
||
w = torch.as_tensor(self.W, device=device).T.contiguous()
|
||
for i in range(0, X.shape[0], chunk):
|
||
t = torch.as_tensor(X[i:i + chunk], device=device)
|
||
y = ((t - m) / s) @ w
|
||
out[i:i + chunk] = torch.topk(y, k, dim=1).indices.cpu().numpy()
|
||
return out
|
||
|
||
if X.shape[0] <= chunk:
|
||
z = (X - self.mean) / self.scale
|
||
y = z @ self.W.T # (N, n_kc)
|
||
# APL: глобальное торможение оставляет только сильнейшие
|
||
return np.argpartition(-y, k - 1, axis=1)[:, :k]
|
||
|
||
out = np.empty((X.shape[0], k), np.int64)
|
||
for i in range(0, X.shape[0], chunk):
|
||
z = (X[i:i + chunk] - self.mean) / self.scale
|
||
y = z @ self.W.T
|
||
out[i:i + chunk] = np.argpartition(-y, k - 1, axis=1)[:, :k]
|
||
return out
|
||
|
||
# ------------------------------------------------------------------ обучение
|
||
|
||
def auto_rate(self, n_samples: int, target: float = 1.5) -> float:
|
||
"""Темп депрессии, согласованный с размером обучающей выборки.
|
||
|
||
Каждый пример депрессирует `n_active` клеток, поэтому на одну клетку
|
||
Кеньона в среднем приходится `n · n_active / n_kc` попаданий. Если темп
|
||
не уменьшать вместе с ростом выборки, после нескольких десятков тысяч
|
||
примеров подавлены все синапсы и новым не выглядит уже ничто.
|
||
|
||
Темп выбирается так, чтобы «типичная» клетка ослабла примерно в e^target
|
||
раз. Тогда шкала новизны отражает **частоту** обстановки: постоянно
|
||
встречающиеся лотки и ниши уходят в ноль, а редкая форма остаётся
|
||
заметной. Это и есть смысл familiarity suppression, а не «видел хоть раз».
|
||
"""
|
||
mean_hits = max(n_samples * self.n_active / self.cfg.n_kc, 1e-6)
|
||
return float(np.clip(target / mean_hits, 1e-4, 0.5))
|
||
|
||
def learn(self, X: np.ndarray, rate: float = 0.35, device: str | None = None) -> None:
|
||
"""Депрессия синапсов KC→MBON на предъявленных примерах.
|
||
|
||
Каждое предъявление умножает вес активных синапсов на (1 − rate), что
|
||
для набора сразу эквивалентно возведению в степень по числу попаданий, —
|
||
поэтому цикл по примерам не нужен.
|
||
"""
|
||
act = self.encode(X, device=device)
|
||
cnt = np.bincount(act.ravel(), minlength=self.cfg.n_kc)
|
||
self.w_mbon *= np.power(1.0 - rate, cnt).astype(np.float32)
|
||
self.n_seen += len(act)
|
||
|
||
def novelty(self, X: np.ndarray) -> np.ndarray:
|
||
"""Ответ MBON: 1 — совершенно ново, 0 — вполне привычно."""
|
||
act = self.encode(X)
|
||
return self.w_mbon[act].mean(axis=1)
|
||
|
||
def novelty_of(self, c: Candidate) -> float:
|
||
return float(self.novelty(describe(c)[None, :])[0])
|
||
|
||
def annotate(self, cands: list[Candidate]) -> list[Candidate]:
|
||
if not cands:
|
||
return cands
|
||
X = np.stack([describe(c) for c in cands])
|
||
nov = self.novelty(X)
|
||
for c, n in zip(cands, nov):
|
||
c.novelty = float(n)
|
||
return cands
|
||
|
||
# ------------------------------------------------------------------ хранение
|
||
|
||
def save(self, path: str | Path) -> None:
|
||
np.savez_compressed(path, w_mbon=self.w_mbon, mean=self.mean, scale=self.scale,
|
||
n_kc=self.cfg.n_kc, claws=self.cfg.claws,
|
||
sparsity=self.cfg.sparsity, seed=self.cfg.seed,
|
||
n_pn=self.n_pn, n_seen=self.n_seen,
|
||
features=np.array(FEATURES))
|
||
|
||
@staticmethod
|
||
def load(path: str | Path) -> "MushroomBody":
|
||
d = np.load(path, allow_pickle=False)
|
||
cfg = MushroomBodyConfig(n_kc=int(d["n_kc"]), claws=int(d["claws"]),
|
||
sparsity=float(d["sparsity"]), seed=int(d["seed"]))
|
||
mb = MushroomBody(cfg, n_pn=int(d["n_pn"]))
|
||
mb.w_mbon = d["w_mbon"].astype(np.float32)
|
||
mb.mean = d["mean"].astype(np.float32)
|
||
mb.scale = d["scale"].astype(np.float32)
|
||
mb.n_seen = int(d["n_seen"])
|
||
return mb
|
||
|
||
|
||
# Признаки для привыкания. Отличие от `FEATURES` принципиальное: здесь нет
|
||
# ничего, что меняется при подъезде к одному и тому же предмету. Ни дальности,
|
||
# ни числа лучей, ни углового размера, ни интенсивности (она падает как 1/R²),
|
||
# ни контраста в метрах (он растёт с дальностью). Остаются физические свойства
|
||
# формы: где она стоит в сечении, какая она и есть ли под ней опора.
|
||
#
|
||
# Иначе механизм не работает вовсе: код одного и того же кронштейна, снятого с
|
||
# 90 и с 40 м, разъезжается, повторы не узнаются, а подъезжающий предмет,
|
||
# наоборот, каждый кадр выглядит новой формой и привыкает сам к себе. Замерено:
|
||
# на полном наборе признаков за двенадцать разных мест новизна падала с 1.000
|
||
# до 0.981 — то есть ни на что.
|
||
#
|
||
# У мухи ту же роль играет инвариантность к концентрации запаха: APL нормирует
|
||
# общий уровень возбуждения, и один и тот же запах слабее или сильнее даёт
|
||
# почти один и тот же набор активных клеток Кеньона.
|
||
HAB_FEATURES = ("lat", "abs_lat", "h", "h_min", "log_w", "log_h",
|
||
"aspect", "log_depth", "elongation", "containment")
|
||
|
||
|
||
def describe_shape(c: Candidate) -> np.ndarray:
|
||
"""Вектор формы, не зависящий от дальности до неё."""
|
||
w = max(c.width, 0.02)
|
||
hh = max(c.height, 0.02)
|
||
return np.array([
|
||
c.u,
|
||
abs(c.u),
|
||
c.h,
|
||
c.h_min,
|
||
np.log(w),
|
||
np.log(hh),
|
||
np.log(w / hh),
|
||
np.log1p(max(c.depth, 0.0)),
|
||
np.log(max(c.depth, 0.05) / max(w, hh)),
|
||
c.containment,
|
||
], dtype=np.float32)
|
||
|
||
|
||
@dataclass
|
||
class HabituationConfig:
|
||
"""Параметры привыкания внутри одного проезда.
|
||
|
||
`n_kc` намеренно маленькое — 4000 против 50 000 у долговременной памяти, то
|
||
есть примерно как у самой мухи. Задача здесь обратная: не различить десятки
|
||
тысяч видов обстановки, а **обобщить** — чтобы седьмой кронштейн гасился
|
||
первыми шестью, хотя он и не в точности такой же. Чем меньше популяция и
|
||
чем шире разрежённость, тем сильнее перекрываются коды похожих форм.
|
||
"""
|
||
|
||
n_kc: int = 4000
|
||
claws: int = 4
|
||
sparsity: float = 0.02 # 80 активных клеток
|
||
seed: int = 20260214
|
||
rate: float = 0.25 # депрессия за одно НОВОЕ место
|
||
place_m: float = 5.0 # насколько разнести места, чтобы считать их разными
|
||
same_frac: float = 0.30 # доля клеток «с этого же места» — значит, то же самое
|
||
read_q: float = 0.75 # квантиль отсчёта MBON: доля клеток, которых мало
|
||
quant: float = 0.5 # шаг огрубления признаков, в долях разброса
|
||
recover_m: float = 800.0 # путь, за который привыкание сходит наполовину
|
||
warmup: int = 60 # кандидатов на разогрев нормировки
|
||
norm_n: int = 300 # после стольких нормировка замирает
|
||
min_novelty: float = 0.05 # ниже этого привыкание не опускает
|
||
|
||
|
||
class Habituation:
|
||
"""Кратковременное привыкание: гасит то, что повторяется в РАЗНЫХ местах пути.
|
||
|
||
Обученная память решает задачу «этот тоннель я уже видел». На новом участке
|
||
она бесполезна по определению: новизна у всего максимальна, улика копится
|
||
беспрепятственно, и ложных тревог становится 24.3 на километр вместо 9.1.
|
||
А приватный тест — это как раз новый участок.
|
||
|
||
Но даже на совершенно незнакомой линии есть признак, не требующий ни единого
|
||
прошлого проезда. **Тоннельная обстановка повторяется вдоль пути, а
|
||
посторонний предмет — нет.** Кабельный кронштейн, рама крепи, стык тюбингов
|
||
встречаются каждые несколько метров в одном и том же виде; упавший предмет
|
||
лежит в одном месте. Поэтому привыкание считается не по времени и не по
|
||
числу кадров, а по **числу разных точек пути**, где встретилась эта форма.
|
||
|
||
Разница принципиальна. Настоящий предмет виден сто кадров подряд, но всё это
|
||
время он стоит в одной точке мира: его код депрессируется один раз и
|
||
остаётся новым до конца подъезда. Кронштейны за те же сто кадров дают
|
||
десятки разных точек и гаснут.
|
||
|
||
Биологически это та же схема, только с другим учителем. Синапсы KC→MBON
|
||
депрессируются при повторном предъявлении — это и есть familiarity
|
||
suppression MBON-α′3. Момент депрессии здесь разрешает координата пути из
|
||
центрального комплекса: у мухи дофаминергические PPL1/PAM точно так же
|
||
решают, когда пластичности быть, и их вход зависит от состояния животного,
|
||
а не только от стимула.
|
||
|
||
Привыкание постепенно сходит (`recover_m`): выехав с однообразного перегона
|
||
на станцию, система снова смотрит в оба.
|
||
"""
|
||
|
||
def __init__(self, cfg: HabituationConfig | None = None):
|
||
self.cfg = cfg or HabituationConfig()
|
||
self.enc = MushroomBody(
|
||
MushroomBodyConfig(n_kc=self.cfg.n_kc, claws=self.cfg.claws,
|
||
sparsity=self.cfg.sparsity, seed=self.cfg.seed),
|
||
n_pn=len(HAB_FEATURES))
|
||
n = self.cfg.n_kc
|
||
self.w = np.ones(n, np.float32)
|
||
# где в последний раз эта клетка Кеньона участвовала в наблюдении
|
||
self.last_s = np.full(n, -1e9, np.float32)
|
||
self.places = 0
|
||
self._n = 0
|
||
self._sum = np.zeros(len(HAB_FEATURES), np.float64)
|
||
self._sq = np.zeros(len(HAB_FEATURES), np.float64)
|
||
|
||
@property
|
||
def level(self) -> float:
|
||
"""Насколько привыкла популяция: 0 — всё ново, 1 — всё знакомо."""
|
||
return float(1.0 - self.w.mean())
|
||
|
||
# ------------------------------------------------------------------ такт
|
||
|
||
def advance(self, ds: float) -> None:
|
||
"""Забывание по пройденному пути."""
|
||
if ds <= 0 or self.cfg.recover_m <= 0:
|
||
return
|
||
k = 1.0 - 0.5 ** (ds / self.cfg.recover_m)
|
||
self.w += (1.0 - self.w) * k
|
||
|
||
def _fit(self, X: np.ndarray) -> None:
|
||
"""Дивизивная нормировка по накопленной статистике проезда.
|
||
|
||
После `norm_n` кандидатов замирает, и это не мелочь. Пока нормировка
|
||
плывёт, вместе с ней плывёт и код: у неподвижного предмета, чьи признаки
|
||
формы вообще не меняются, набор активных клеток обновлялся настолько,
|
||
что предмет засчитывался как двадцать шесть разных мест и гасил сам
|
||
себя. С замороженной нормировкой одна и та же форма даёт один и тот же
|
||
код, и правило «то же место — не повтор» наконец работает.
|
||
|
||
Порог низкий намеренно. При 4000 в бэге `roundT_doubleT` (всего около
|
||
570 кандидатов за проезд) нормировка не замирала вовсе: привыкание
|
||
осталось на 0.20, медианная новизна кандидата 1.00 и ложных треков
|
||
ровно столько же, сколько без привыкания. Трёхсот кандидатов на десять
|
||
признаков для оценки среднего и разброса достаточно с запасом.
|
||
"""
|
||
self._n += X.shape[0]
|
||
if self._n > self.cfg.norm_n:
|
||
return
|
||
self._sum += X.sum(0)
|
||
self._sq += (X.astype(np.float64) ** 2).sum(0)
|
||
m = self._sum / self._n
|
||
v = np.maximum(self._sq / self._n - m * m, 1e-12)
|
||
self.enc.mean = m.astype(np.float32)
|
||
self.enc.scale = np.sqrt(v).astype(np.float32)
|
||
|
||
def _coarse(self, X: np.ndarray) -> np.ndarray:
|
||
"""Огрубить признаки до шага `quant` разброса — до кодирования.
|
||
|
||
Без этого механизм не работает вовсе. Два кронштейна, снятые в разных
|
||
местах, отличаются на сантиметры, случайная проекция разносит их в
|
||
разные наборы клеток, и второй не узнаёт первого. Замер: при ёмкости,
|
||
достаточной чтобы не насыщаться (20 000 клеток), привыкание давало
|
||
ровно ноль — 7.5 ложных трека на км против тех же 7.5 без него. Весь
|
||
видимый эффект маленькой популяции был не узнаванием повторов, а
|
||
насыщением, которое одинаково давит и обстановку, и предмет.
|
||
|
||
Огрубление до половины разброса заставляет близкие формы давать
|
||
буквально один и тот же код. Это coarse coding, и у мухи оно тоже есть:
|
||
клетка Кеньона реагирует на широкую область пространства запахов, а не
|
||
на точку.
|
||
"""
|
||
q = self.cfg.quant
|
||
if q <= 0:
|
||
return X
|
||
z = (X - self.enc.mean) / self.enc.scale
|
||
return (np.round(z / q) * q) * self.enc.scale + self.enc.mean
|
||
|
||
def update(self, cands: list[Candidate], s_path: float, ds: float) -> None:
|
||
"""Приглушить знакомое и запомнить то, что встретилось в новом месте.
|
||
|
||
`s_path` — пройденный путь, м; положение формы в мире считается как
|
||
`s_path + c.d`, поэтому неподвижный предмет остаётся в одной точке,
|
||
сколько бы кадров к нему ни ехали. Оценка собственного движения копит
|
||
около 3 % ошибки, то есть за подъезд с сотни метров точка уползает на
|
||
два-три метра — отсюда и `place_m`: меньший разнос считается тем же
|
||
местом, больший — новым.
|
||
"""
|
||
self.advance(ds)
|
||
if not cands:
|
||
return
|
||
X = np.stack([describe_shape(c) for c in cands])
|
||
self._fit(X)
|
||
if self._n < self.cfg.warmup:
|
||
return # нормировка ещё не осмысленна
|
||
act = self.enc.encode(self._coarse(X))
|
||
# Отсчёт берётся КВАНТИЛЕМ, а не средним, и это решает главную проблему
|
||
# механизма. Коды похожих форм перекрываются частично: кронштейн, гасясь
|
||
# сам, задевает часть клеток предмета. При среднем половина подавленных
|
||
# клеток уже вдвое снижает новизну предмета — замерено, что новизна
|
||
# вставленного человека падала с 0.76 до 0.20, а обнаружение на 70–90 м
|
||
# со 100 % до 58 %. Квантиль 0.75 требует, чтобы подавлено было не менее
|
||
# трёх четвертей клеток кода: частичное перекрытие форму уже не гасит,
|
||
# а настоящий повтор гасит полностью.
|
||
fam = np.quantile(self.w[act], self.cfg.read_q, axis=1)
|
||
|
||
lo = self.cfg.min_novelty
|
||
for c, f in zip(cands, fam):
|
||
# Берётся минимум, а не произведение: два канала знакомости, и
|
||
# достаточно одного, чтобы приглушить. Перемножение давило бы
|
||
# предмет дважды за одно и то же.
|
||
c.novelty = float(max(min(c.novelty, f), lo))
|
||
|
||
keep = 1.0 - self.cfg.rate
|
||
for i, c in enumerate(cands):
|
||
s_obj = np.float32(s_path + c.d)
|
||
a = act[i]
|
||
same = np.abs(self.last_s[a] - s_obj) <= self.cfg.place_m
|
||
# Отметка ставится всегда, в том числе клеткам, впервые попавшим в
|
||
# код: иначе подъезжающий предмет каждый кадр вербует свежие клетки
|
||
# и депрессирует сам себя.
|
||
self.last_s[a] = s_obj
|
||
if same.mean() >= self.cfg.same_frac:
|
||
continue # то же самое место — это не повтор
|
||
self.w[a] *= keep
|
||
self.places += 1
|
||
|
||
|
||
class NoMemory:
|
||
"""Заглушка: пока память не обучена, всё считается новым."""
|
||
|
||
n_seen = 0
|
||
|
||
@staticmethod
|
||
def annotate(cands: list[Candidate]) -> list[Candidate]:
|
||
return cands
|
||
|
||
@staticmethod
|
||
def novelty_of(_c: Candidate) -> float:
|
||
return 1.0
|